Введение

Музыка 90-х представляет собой одно из самых противоречивых, изобретательных и бурлящих десятилетий во всей истории популярной музыки. От яростного отчаяния сиэтловского гранжа до лучистого гедонизма бойз-бенд-попа, от лирической изощрённости хип-хопа Восточного побережья до гипнотических пульсов европейских рейвов — 90-е смешали радикально противоположные эстетики с редкой творческой энергией. Никогда прежде столько музыкальных жанров не сосуществовали с такой интенсивностью в один и тот же период.

Это было также переломное технологическое десятилетие: массовое распространение CD, подъём интернета, рождение формата MP3 и появление Napster в 1999 году глубоко изменили способы потребления музыки, возвестив цифровую революцию, которая коренным образом преобразует музыкальную индустрию в последующие десятилетия. Конец 90-х знаменует, таким образом, закрытие эпохи — эпохи физического диска как главного средства музыкального распространения — и рассвет нового мира.

Исторический и культурный контекст

90-е открываются эпохальным событием: падение Берлинской стены (ноябрь 1989 года) и крах советского блока перетасовывают геополитические карты мира. Запад вступает в период относительного оптимизма, символизируемого «концом истории», теоретизированным Фрэнсисом Фукуямой. Однако под этой внешне спокойной поверхностью бурлят глубокие напряжения: Война в Персидском заливе (1991), этнические конфликты на Балканах, растущая молодёжная безработица в Европе и эпидемия СПИДа — унёсшая жизни многих артистов — питают ощущение тревоги и разочарования, которое музыка отражает с поразительной остротой.

Поколение X — рождённое между 1965 и 1980 годами — воплощает это амбивалентное состояние духа: одновременно циничное и идеалистичное, бунтарское и потребительское. Гранж станет его самым висцеральным музыкальным выражением. Параллельно хип-хоп культура, рождённая в неблагополучных кварталах Америки, утверждается как голос поколения молодых чёрных, сталкивающихся с бедностью, полицейским насилием и социальным исключением. Беспорядки в Лос-Анджелесе 1992 года, вызванные оправданием полицейских, избивших Родни Кинга, создают политически раскалённый фон для всё более ангажированного рэпа.

“Here we are now, entertain us.” — Kurt Cobain, Smells Like Teen Spirit, 1991. Четыре слова, резюмирующие всю амбивалентность поколения, одновременно жаждущего развлечений и глубоко разочарованного.

Культурная глобализация ускоряется: MTV, теперь транслируемая по всему миру, частично унифицирует планетарные музыкальные вкусы, но интернет также начинает открывать доступ к маргинальным музыкальным направлениям и прежде невидимым андеграундным сценам. Это рождение по-настоящему глобальной и децентрализованной музыкальной культуры.

Гранж и альтернативный рок

Ни одно музыкальное явление 90-х не оказало такого брутального, немедленного и стойкого воздействия, как гранж. Рождённый в Сиэтле, штат Вашингтон, в конце 80-х, этот жанр смешивает грубую мощь панка, массивные риффы хэви-метала и поп-мелодическую чувствительность в намеренно небрежной, антигламурной эстетике — полной противоположности блестящего хард-рока 80-х. Клетчатые фланелевые рубашки, растрёпанные волосы и интроспективные тексты — его отличительные черты.

Альбом Nevermind группы Nirvana, вышедший в сентябре 1991 года, — это биг-банг гранжа. Первый сингл, Smells Like Teen Spirit, вытесняет Michael Jackson с вершины американских чартов и знаменует конец эпохи. Kurt Cobain, терзаемый фронтмен, против своей воли становится иконой целого поколения — прежде чем уйти из жизни в апреле 1994 года, в 27 лет, оставив после себя произведение редкой интенсивности и вопрос без ответа о том, что могло быть дальше.

В фарватере Nirvana Pearl Jam, Soundgarden, Alice in Chains и Stone Temple Pilots образуют ближний круг гранжа. В более широком смысле альтернативный рок переживает беспрецедентный творческий взрыв: R.E.M., Smashing Pumpkins, Beck, Radiohead и Nine Inch Nails раздвигают границы жанра альбомами исключительного художественного масштаба.

🎸 Radiohead и экспериментальный арт-рок

Особняком в панораме 90-х Radiohead воплощают чистый художественный поиск лучше любой другой группы. После коммерческого успеха The Bends (1995) британская группа выпускает OK Computer (1997), повсеместно признанный одним из величайших альбомов в истории: тревожная медитация об отчуждении, технологиях и дегуманизации, облачённая в неслыханные доселе звуковые текстуры. Этот пророческий альбом по сей день звучит с тревожащей актуальностью.

Бритпоп и побеждающая Великобритания

В ответ на американский гранж — сочтённый слишком мрачным и слишком центрированным на США — Великобритания отвечает в первой половине 90-х бритпопом: поп-рок-движением, с гордостью заявляющим о своих британских корнях и претендующим на наследие Beatles, Kinks и сцены «Свингующего Лондона» 60-х. Бритпоп — солнечный, мелодичный, пропитанный юмором и рабочей гордостью, поддерживаемый ощущением национальной принадлежности, кульминацией которого становится феномен Cool Britannia.

Легендарное соперничество между Oasis (братья Галлахер, Манчестер) и Blur (Damon Albarn, Лондон) кристаллизует все противоречия движения: Север против Юга, рок-аутентичность против арт-поп-изощрённости, рабочий класс против интеллектуальной буржуазии. «Битва бритпопа» летом 1995 года — одновременный выход Roll With It (Oasis) и Country House (Blur) — захватывает всю мировую музыкальную прессу. Pulp с Common People (1995) пишут британский гимн десятилетия с хирургической социальной иронией.

Наряду с этими громкими именами Suede, Elastica, Supergrass, Sleeper и Ash создают сцену исключительного богатства, тогда как The Verve выводит бритпоп на более просторные горизонты с Bitter Sweet Symphony (1997) — одним из самых ротируемых синглов десятилетия.

Золотой век хип-хопа

90-е представляют то, что эксперты единодушно называют золотым веком хип-хопа. С начала до конца десятилетия этот жанр переживает беспрецедентный творческий и коммерческий взрыв, постепенно становясь самым влиятельным и наиболее продаваемым музыкальным жанром в мире — позицию, которую он с тех пор не покидал.

Соперничество между Восточным побережьем (Нью-Йорк) и Западным побережьем (Лос-Анджелес) во многом структурирует хип-хоп-десятилетие. В Нью-Йорке The Notorious B.I.G. (Biggie Smalls) утверждает кинематографический флоу и квартальные нарративы поразительной точности. На Западном побережье Tupac Shakur сочетает лирическую виртуозность, политическую ангажированность и мелодическую чувствительность в протеической работе. Насильственная смерть обоих артистов — Tupac в сентябре 1996 года, Biggie в марте 1997 года — погружает мир хип-хопа в траур и остаётся одной из темнейших страниц американской музыкальной истории.

Помимо этого трагического соперничества, десятилетие видит расцвет талантов несравнимого богатства: Nas выпускает Illmatic (1994), повсеместно признанный одним из величайших рэп-альбомов всех времён. Jay-Z, Wu-Tang Clan, Lauryn Hill (чей The Miseducation of Lauryn Hill завоёвывает пять Grammy в 1999 году), Eminem и OutKast каждый по-своему воплощают разнообразие и художественные амбиции хип-хопа 90-х. Во Франции IAM, NTM и MC Solaar поднимают франкоязычный рэп на беспрецедентный уровень мастерства и международного признания.

R&B, Neo-Soul и вокальный поп

90-е знаменуют утверждение современного R&B — слияния соула, хип-хопа и электронного попа, которое будет доминировать в американских и мировых чартах на протяжении всего десятилетия. Артисты вроде Mariah Carey, Whitney Houston, Boyz II Men, TLC, Destiny’s Child и Usher определяют характерный звук: мощные голоса, изощрённые мелизмы, роскошные продакшны, смешивающие хип-хоп-сэмплы с поп-аранжировками.

К концу десятилетия возникает движение Neo-Soul, возглавляемое D’Angelo (с альбомом Brown Sugar, 1995), Erykah Badu, Maxwell и Lauryn Hill. Это течение возвращается к органическим корням соула 70-х — тёплые гитары, глубокие басы, живые ударные — интегрируя современную гармоническую чувствительность и сложность. Это долгожданная реакция на вездесущность полностью синтетических продакшнов.

В Европе Céline Dion утверждается как крупнейший франкоязычный поп-голос эпохи, окончательно покоряя американский рынок саундтреком к фильму Titanic (1997) и песней My Heart Will Go On, одним из самых продаваемых синглов всех времён.

Техно, хаус и рейв-культура

90-е представляют золотой век электронной танцевальной музыки. Рождённые в конце 80-х в складских помещениях Детройта и Чикаго, техно и хаус-музыка разметают Европу — главным образом Англию, Германию и Францию — с неотразимой силой. Рейвы — нелегальные вечеринки в заброшенных промышленных ангарах или под открытым небом — собирают десятки тысяч молодых людей вокруг анонимных диджеев и гедонистической философии, резюмированной аббревиатурой PLUR (Peace, Love, Unity, Respect).

Во Франции Daft Punk — Thomas Bangalter и Guy-Manuel de Homem-Christo — революционизируют мировую электронную музыку альбомом Homework (1997) и синглами Da Funk и Around the World. Парижский дуэт утверждает French Touch как всемирно признанный художественный бренд — наряду с Cassius, Étienne de Crécy, Air и Dimitri from Paris. В Великобритании сцена drum and bass, трип-хоп из Бристоля (Massive Attack, Portishead, Tricky) и биг-бит The Chemical Brothers и Fatboy Slim обогащают электронную панораму кипящим творчеством.

В Германии лейбл Tresor в Берлине и сцена Love Parade — первое издание которой в 1989 году собрало 150 человек, а десятое в 1999 году — более миллиона участников — воплощают техно как массовый феномен и коллективное празднование.

Стадионный поп и тинейджерские кумиры

Пока гранж и техно занимают авангард, мейнстримный поп безраздельно царит в мировых чартах. 90-е — золотой век бойз-бендов и гёрл-групп: Backstreet Boys и *NSYNC достигают феноменальных объёмов продаж в США, тогда как Spice Girls — Scary, Sporty, Baby, Ginger и Posh — с 1996 года завоёвывают весь мир со своим посланием girl power и формидабельной мелодической эффективностью.

Сольные артисты вроде Madonna — непрестанно изобретающей себя заново, от периода Erotica до электронно-эмбиентного поворота Ray of Light (1998) —, Michael Jackson, Prince и George Michael сохраняют значительное художественное присутствие. Конец десятилетия видит появление новых феноменов: Britney Spears, Christina Aguilera и Ricky Martin предвещают эру тин-попа, которая будет доминировать в начале 2000-х.

Знаковые артисты и личности

Десятилетие прославило артистов, чьё влияние выходит далеко за пределы их собственной эпохи:

• Nirvana / Kurt Cobain — трагическая икона гранжа, революционер вопреки себе самому.
• Tupac Shakur — поэт американского хип-хопа, символ целого поколения.
• The Notorious B.I.G. — мастер нью-йоркского рэп-сторителлинга, ушедший слишком рано.
• Mariah Carey — голос в пять октав, бесспорная королева R&B-попа 90-х.
• Céline Dion — крупнейшая франкоязычная певица своего поколения.
• Daft Punk — архитекторы French Touch, пионеры мировой электронной музыки.
• Radiohead — крупнейшие новаторы британского альтернативного рока 90-х.
• Lauryn Hill — гений нео-соула и рэпа, тотальный и неклассифицируемый артист.
• Spice Girls — мировой поп-феномен, послы girl power.
• Oasis — знаменосцы бритпопа, с сырым звуком и незабываемыми гимнами.
• Massive Attack — изобретатели трип-хопа, мастера кинематографических атмосфер.
• MC Solaar — флагман французского рэпа, поэт французского языка.

Мировая музыка 90-х

90-е видят, как world music — термин, официально утверждённый в 1987 году — достигает беспрецедентного уровня зрелости и коммерческого признания. Grammy учреждают в 1991 году категорию World Music, сигнализируя об окончательной интеграции этих музыкальных направлений в западный мейнстрим. Артисты вроде ирландки Sinéad O’Connor, южноафриканки Miriam Makeba и малийца Ali Farka Touré пользуются значительной международной аудиторией.

В Латинской Америке десятилетие отмечено взрывом зарождающегося reggaeton в Пуэрто-Рико и Панаме, подъёмом колумбийского вальенато (Carlos Vives) и международным откровением Selena, королевы техано-музыки, трагически убитой в 1995 году в возрасте 23 лет. В Африке афропоп приобретает изощрённость благодаря артистам вроде Youssou N’Dour, Salif Keita и Angélique Kidjo. Афробит Fela Kuti, ушедшего в 1997 году, продолжает излучать свет далеко после его смерти.

Цифровая революция и Napster

Последний год тысячелетия видит расцвет того, что стало бы одной из самых глубоких революций в музыкальной индустрии: в июне 1999 года Шон Фэннинг, 19-летний студент, запускает Napster — первый сервис однораногового обмена музыкальными файлами. За несколько месяцев десятки миллионов пользователей свободно обмениваются MP3-файлами — форматом сжатия аудио, стандартизированным в 1993 году, — делая музыку доступной для всех без оплаты, к великому отчаянию звукозаписывающих компаний.

Этот технологический сдвиг знаменует конец экономической модели, существовавшей более века, и возвещает эру стриминга, дематериализации и воспринимаемой бесплатности. Мировые продажи дисков, достигающие исторического пика в 1999 году с более чем 40 миллиардами долларов, обрушатся в следующем десятилетии. Музыкальная индустрия восстановит свои доходы лишь с подъёмом стриминговых платформ — Spotify, Apple Music, Deezer — в 2010-х.

Наследие и непреходящее влияние

Наследие 90-х глубоко и устойчиво пронизывает современную музыку. Хип-хоп 90-х — Tupac, Biggie, Nas, Wu-Tang — сегодня изучается в американских университетах как великая поэзия. Гранж определил для поколений гитаристов идеал мощи и аутентичности. French Touch Daft Punk вдохновил практически всех продюсеров электронной музыки последних тридцати лет.

Движение нео-90-х, заметное с 2010-х, свидетельствует об интенсивной ностальгии, вызываемой этим десятилетием: артисты вроде The Weeknd, Frank Ocean и Tyler, the Creator явно признают влияние R&B и хип-хопа 90-х. Трип-хоп Massive Attack и Portishead продолжает питать мгновенно узнаваемую кинематографическую эстетику, регулярно вызываемую в саундтреках к фильмам и сериалам.

В конечном счёте 90-е представляют последнюю великую эпоху аналогового — последнее десятилетие, когда музыка переживалась преимущественно вокруг физического объекта, диска, который покупали, слушали на стереосистеме и давали друзьям. Этот незаменимый сенсорный и социальный опыт частично объясняет мощную и универсальную ностальгию, которую эти годы продолжают вызывать.